За порогом АТЭС. Монголия и КНДР – кого позовут?

В Северо-Восточной Азии есть два государства, которые, несмотря на региональную общность с проектом АТЭС, не входят в него. Существуют ли перспективы расширения Форума за счет этих региональных игроков – Монголии и Северной Кореи? И как вообще скажется на Форуме прием этих государств – во благо интеграции или во вред?

Русскоязычная версия.

Материал подготовлен английском и японском на языках.

Монголия – АТЭС. Почему "не срослось"?

После  демократической революции (1990-1991) Монголия была просто обречена на быстрое вступление в АТЭС. Она стремительно интегрировалась в мировые финансовые институты (ВТО, Азиатский банк развития и др.), создав для себя в лице Запада, Японии и Южной Кореи противовес традиционным – России и Китаю (концепция "третьего соседа"). Улан-Батор достаточно умело использовал международную гуманитарную и донорскую помощь для создания фактически новой (либеральной) экономики. Но вступления в Форум так и не произошло. Улан-Батор обращался за поддержкой к Москве, Пекину и Вашингтону, но как-то "не срослось".

Сегодня подобная нестыковка тем более выглядит странной. За 20 лет  в республике реализован принцип максимальной открытости внешнему миру. Степень либерализации, по оценкам ряда экспертов, здесь значительно выше, чем в России и Китае. Монгольское руководство активно внедряет идею "открытого регионализма", создавая рынок иностранных инвестиций для развития инфраструктуры, минерально-сырьевого сектора, животноводства, телекоммуникаций и банковского бизнеса.

К слову, в рамках Шанхайской организации сотрудничества, где Монголия имеет статус наблюдателя, ее нежелание перейти в постоянные члены  объясняется монгольскими экспертами некими политическими причинами – опасениями Улан-Батора вновь попасть под "российско-китайский пресс" или нежеланием слишком отдалиться от "третьей опоры" - США, Японии, Южной Кореи. В случае с АТЭС эти аргументы не работают. Форум, как известно, имеет разные центры притяжения и ориентирован исключительно на торгово-экономическую либерализацию. Монголы чего-то ждут. Чего точно не скажет никто, возможно, включая и самих монголов. По крайней мере, Россия, используя свой статус хозяина Владивостокского саммита, могла бы как-то конкретизировать монгольские желания, пригласив их в качестве гостей Форума в сентябре 2012 г.

Монголия, которую мы потеряли?

Вообще российско-монгольский "срез" объективно вписывается в общую, противоречивую картину региональной интеграции и повестку АТЭС. Россия, как известно, в начале 1990-х годов Монголию почти "потеряла". В том смысле, что в начале 1990-х годов закончилась эпоха советского, тотального доминирования в этой степной республике. Монгольский сегмент исчез из большой российской политики, и даже подписание "большого договора" с Монголией в 1993 г. не изменило ситуацию.

В 2000-м началось трудное "возвращение" России. Сложность была в том, что за время отсутствия РФ "третий брат" там не дремал и выгодные экономические ниши были давно заняты иностранными компаниями. Старые же советские проекты – ГОК "Эрдэнэт", Улан-Баторская железная дорога (УБЖД), "Монголросцветмет" и другие нуждались в инвестиционном и технологическом развитии. Монголы требовали равных долей в них, а российские представители еще находились  в плену старых советских представлений о Монголии как бывшей "16-й республике СССР".

Соперничество за монгольский "бриллиант"

Однако позиция монгольского руководства относительно России была уже другой. Близкой к выражению - "дружба дружбой, но денежки врозь". Российские предложения о возможных инвестициях в крупные месторождения угля, золота, меди, молибдена и урана воспринимались не как "благо" или "одолжение" Москвы, а как один из вариантов модернизации, но далеко не единственный. Аналогичные предложения поступали в Улан-Батор из Токио, Пекина, Сеула, Вашингтона и других столиц.

Участие российских компаний в тендерах стало обязательным условием. Тем более, когда речь заходила о главном "бриллианте" кладовых Монголии -  гигантском угольном месторождении Таван-Толгой, вошедшем в мировые лидеры по запасам разведанного коксующегося угля (более 6,5 млрд тонн). Причем  добычу угля там  можно осуществлять  дешевым открытым способом. После нескольких неудачных попыток российского бизнеса получить монопольные права на разработку этого и ряда других месторождений, в Москве поняли, что и монголы сегодня другие, да и сама Монголия стала "полноценной птицей", упразднив старую советскую поговорку про то, что "курица не птица, а Монголия не заграница". Оказалось, что "заграница" и еще какая.

Простить долги, чтобы быть в доле?

В 2003 г. Россия пошла на списание всех советских долгов Монголии (примерно 10,2 млрд долл.). В 2010 была аннулирована и часть задолженности российского периода - 172 млн долл. 25 августа 2009 г. тогдашний президент РФ Д.А.Медведев и президент Монголии Ц.Элбегдорж подписали в Улан-Баторе Декларацию о стратегическом партнерстве. В этот же день было оформлено создание российско-монгольского СП по добыче, переработке и экспорту монгольского природного урана (запасы 50 тыс. тонн). Россия стала первой страной, с которой Монголия подписала подобное соглашение. Одновременно российские инвестиции пошли в СП УБЖД, – российская доля в уставном капитале которого составила 125 млн долл.

Что касается судьбы главного монгольского "пирога" - месторождения Таван Толгой, ОАО РЖД образовало совместный с монголами консорциум для участия в конкурсе. В июле 2011 г. монгольское правительство назвало трех победителей тендера на разработку западной части месторождения – 1) американскую компанию Peabody (40%), 2) китайскую Shenhua Energy Co (24%) и 3) монголо-российский консорциум (возглавляет РЖД – 36%). В этой связи российские представители говорят о возможности строительства 400 км железной дороги, которая бы связала месторождение с УБЖД и дала возможность транспортировки угля по Транссибу в западных и восточных направлениях.

Сегодня монгольские власти говорят о возможных "уточнениях" итогов тендера, увязывая  это с результатами предстоящих в этом месяце парламентских выборов в Монголии. По конституции их роль в стране чрезвычайно высока, поскольку победившая партия (а кто победит спрогнозировать трудно) формирует правительство и, фактически, определяет внутреннюю и внешнюю политику.

В любом случае, похоже, что "возвращение" России в Монголию после основательной "работы над ощибками", идет полным ходом, хотя на этом пути будут еще ямы и ухабы. Что касается перспектив монгольского вступления в АТЭС, то активное лоббирование Россией Монголии в Форуме поможет обоим государствам. Да и сложившийся имидж Монголии как относительно молодой, быстроразвивающейся либеральной экономики явно работает на эту интеграцию и репутацию России.

Пхеньян, загнанный в угол?

К сожалению, подобного не скажешь о перспективах Северной Кореи относительно АТЭС. К слову, еще до выхода КНДР из ДНЯО и известных ядерных испытаний, КНР официально заявляла о том, что "Пхеньян хочет стать членом Форума" и что Пекин окажет ему поддержку. Сегодня заявления Китая иные – необходимо в первую очередь мирным способом урегулировать напряженность на Корейском полуострове, вновь запустить шестисторонние переговоры и пр. Относительно северокорейских перспектив в АТЭС Пекин наблюдает и ждет, не делая опрометчивых заявлений.

Западные эксперты рассматривают сценарий сближения КНДР с АТЭС как возможность некоего "либерального вовлечения" республики и один из вариантов "мягкого открытия" страны. Смена руководства и приход к власти молодого, неопытного Ким Чен Ына, по мнению ряда американских ученых, способствует его реализации. Часть российских экспертов, в частности  известный кореевед Александр Жебин, предлагает использовать саммит во Владивостоке для приглашения КНДР, но уже с других позиций.   По его мнению, приглашение молодого Кима смогло бы побудить Пхеньян "к более ответственному и предсказуемому поведению", а, в конечном счете, заставить пойти "на возобновление переговорного процесса по ядерной проблеме".

Спешить с отправкой приглашения в Пхеньян или нет? Видимо, правда лежит посередине. Вряд ли сообщество АТЭС (кроме Китая и России) положительно воспримет визит молодого северокорейского лидера на саммит. Сложившийся имидж республики пока не работает на эту поездку. С другой стороны, нельзя Пхеньян загонять в угол. Это опасно и непродуктивно. Лучше говорить с ним о строительстве железной дороги, поставках газа на языке денег и взаимной выгоды. И здесь Россия может обойтись и без "переводчика", но разговор с северокорейцами нужно начинать уже сегодня, поскольку завтра может быть уже поздно.

All rights reserved by Rossiyskaya Gazeta.